Оригинал взят у katerina_zotova в О хорошем

До свидания. Улетаем больные в Париж. В страстную пятницу 13.

Неделя была жаркая, в смысле с температурой 39+
Сегодня еще и мама заболела (( Мам, поправляйся!
Нам же все пророчат, что парижский воздух подействует на нас благотворно...

Удачи!

Господи, ну как же так можно???

Оригинал взят у katerina_zotova в Голод

- От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого, а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! Лама савахфани? То есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?

Молодой человек мирно читает в Евангелии от Матфея рассказ о страстной пятнице. Скоро шестой час, и я невольно жду, что тьма покроет ненавидимый прокуратором город. Нас девятнадцать, пойманных у Красной площади за ношение белой ленты. Мы сидим в автозаке у Красносельского ОВД.

- Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он. И тотчас побежал один из них, взял губку, наполнил уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить; а другие говорили: постой, посмотрим, придет ли Илия спасти Его.

- А уксус ему давали, это такая форма издевательства? — спрашивает один из слушателей, явно под впечатлением событий в казанском отделе полиции “Дальний”.

- Да нет, это перевод неудачный просто.

Мы сидим второй час в зарешеченном автобусе, полиция стоит на площади с утра. Никому это сидение и стояние не сдалось. Мы хотим гулять с белыми лентами по Красной площади. Полицейские хотят отдыхать дома с семьей. Но кто-то умный в Кремле решил, что пускать меня с белой лентой на площадь опасно для безопасности страны. И закрыл ворота Красной площади, как дверь к себе домой. День дурака, чо.

Полиция, которую все время тянет назвать милицией, доброжелательна. “Душно?” И капитан идет открывать заднюю дверь автозака. Чистый воздух и свобода. Мы честно сидим и не делаем попыток сбежать.

В автозаке разные люди. Активист “Солидарности”, которого задерживают несчетный раз, рассказывает, как себя вести в ОВД, переписывает всех сидящих и диктует фамилии по телефону адвокату. Попутно он проводит политинформацию: “Солидарность” — это сила, а “Парнас” почти сдох. Его слушают с интересом. У молодого парня напротив меня второе задержание. Прошлый раз его задержали у Останкино, и он гордо говорит, что сидел тогда в одном автозаке с Сергеем Удальцовым. “Круто!” — выдыхают несколько человек и тут же смеются над своими же словами. Выясняется, что с нами оператор “Дождя”. Он вытаскивает из рюкзака ноутбук, розовый микрофон и через полчаса выходит в прямой эфир. Полицейских это мало волнует, они начинают нервничать, только когда во время наших с ними откровенных разговоров он начинает направлять микрофон и камеру в их сторону — они называют это провокацией. Полисвумен по той же причине отказывается от предложенной шоколадки.

Я даю комментарий “Бизнес FM”. Полицейский по ту сторону решетки, перегораживающей автобус, слушает внимательно и одобрительно хмыкает, когда я говорю, что с нами хорошо обращаются.

- Не может быть, чтобы ни за что задержали, — не верит он. – Наверное, скандировали там, позор местной власти, типа?

- Нет, не скандировал. И плакатов не было. Просто за белую ленточку. Вы вообще были на площади? По-моему, у вас совершенно неверная информация об этих акциях.

- На площади другие работают. Мы сегодня в автобусе, за доставку отвечаем.

- Да что с ними говорить, не разговаривайте с ними, это бесполезно, — возмущается на заднем плане активист “Солидарности”.

- Ну, вы как-нибудь после работы снимите форму и придите, посмотрите со стороны, — советую я полицейскому. — Это очень полезно взглянуть на дело с другой стороны… решетки, — улыбаюсь и провожу пальцем по разделяющим нас прутьям.

Он, похоже, немного смутился.

- Нет, спасибо! У меня с этими митингами и так выходных совсем не остается, чтобы на них еще просто так ходить, — отмахивается он. И мы продолжаем беседу о том, кто именно виноват в бедах России.

Один из полицейских внимательно слушает Евангелие и даже вмешивается в спонтанно возникшую после прочтения текста философско-религиозную дискуссию. В доказательство своей правоты молодой человек зачитывает ему текст из Библии, и полицейский удовлетворенный отходит, признавая, что был не прав. Бормочет: “Век живи, век учись”, — ему только что рассказали, что десять заповедей это не пронумерованный список, а связный текст.

Если в делах религиозных полицейский охотно признает свою неправоту, то с законами дело обстоит сложнее. Заинтересовавшись футболкой “Ведомостей” с 29 ст. Конституции на спине, он просит дать ему прочитать, что там написано. Прочитав, одобрительно и, кажется, удивленно говорит:

- Согласен! И тут же добавляет:

- Но с некоторыми вещами поспорил бы!

Я изумленно поворачиваюсь к служителю закона:

- Поспорили бы?! Это же Конституция!

Но, кажется, это его мало смущает.

— На другой день, который следует за пятницею, собрались первосвященники и фарисеи к Пилату и говорили: «Господин! Мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: после трех дней воскресну; итак прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых; и будет последний обман хуже первого». Пилат сказал им: «Имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете». Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать.

Вот и у нас, думаю я, первосвященники озабочены больше наказанием Pussy Riot, нежели духовным состоянием своей паствы. Ведь в первых рядах в церкви зачастую стоят воры и кровопийцы, которых в апостольские времена от нее давно отлучили бы. Мелькает дикая мысль. А что если все события последних дней — просто часть извращенной пасхальной мистерии? И стража у Красной площади для того, чтобы революционеры не украли тело Ленина из мавзолея и не сказали потом: «Вот он воскрес, есть у революции начало, нет у революции конца!» Надо поглядеть, не опечатан ли мавзолей. День дурака, да…

Молодой человек закончил читать главу и закрыл книгу:

- Продолжение прочтем через две недели, — сообщил он, улыбаясь.

- А что через две недели опять акция? — заинтересовались слушатели.

- Да нет, просто в следующей главе Иисус воскресает, а Пасха — через две недели!

Все заулыбались, а мне вдруг подумалось, что хотя зима никак не уходит, и кажется, что «до рассвета и тепла еще тысячелетье», но вот уже прошел весенний слух, что «только-только распогодь, смерть можно будет побороть усильем Воскресенья». Что ж, надо только не оставлять этого усилья, и весна обязательно придет.

Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/blogs/salmanov/1736#ixzz1qs8qGHHk

А вот моя "белая прическа"

Когда на твоих глазах происходит несправедливость, когда в один момент нескольким женщинам в душном холле перед залом суда приходят смски от сидящих в зале, и у получивших смс каменеют лица, а потом они все начинают другу другу повторять: «пять лет колоний», когда параллельно с этим к залу суда подходят пятеро спецназовцев, когда в одном углу плач, а в другом крики «позор», когда фотографы и операторы, пытаясь отработать лучше остальных, опрокидывают стулья, отгораживающие их от входа в зал, из которого уже с опустошенными лицами выходят мужчины, и растерянными предплачными женщины, когда крепкие сбитые мужики, работники фсина, выводят смело улыбающегося Алексея Козлова, а за их спинами не поспевает к нему/за ним его жена Оля Романова, когда потом после сумбура, духоты и давки тебя выталкивают на улицу, где уже стоит Ольга, заботливо выведенная друзьями, среди которых музыкант с бледным и хмуром лицом и большой десантник с влажными глазами, которые тоже ничего не могут сделать, не могут помочь, а Романова ПОКА еще не способна говорить, и только курит и пьет воду, а не нее с вопросами и утешениями налегают люди и журналисты… когда ты видишь эту женщину (и других ее подруг и соратниц из «Руси сидящей»), которая все таки минут через пятнадцать собирает силы и волю в кулак и говорит даже не столько про своего мужа, сколько про нас с вами, про нашу свободу, именно тогда у тебя перехватывает горло, и свежий мартовский воздух не попадает в легкие, а слезы наоборот никак не вытекают из глаз…

И со вчерашнего дня мне примерно так. Именно в таком состоянии я пришла за сыном в школу. Там я встретила родительниц Егоровых одноклассников. У нас с ними хорошие взаимоотношения, и пока наши дети возятся в последних сугробах, мы разговариваем впятером перед школой. Женщины замечают, что я какая-то нервная и расспрашивают, я начинаю пересказывать и оказывается, что все они в курсе, что все очень сочувствуют, всё понимают, постараются придти в субботу на пушкинскую к 14.00, знают про «суды», ужасаются разнице мер пресечения дурочками из пусси райотс и казанским садистам-полицейским, наслышаны про голодовку Удальцова, ошарашены процентами пахана Путина, и еще особенно отдельно просят меня передать слова поддержки Ольге Романовой. У этих женщин нет жж и фб, у них дети, работы, мужья… Они, а точнее мы, наверное, не могут изменить многое (как и десантник с музыкантом), но у нас есть дети… мы их растим так, что бы они никогда не стали васюченками, боровковами и дюдюрами. Наши дети слушают наши взрослые разговоры (как много милейших моих читателей, которые сейчас старательно сами игнорируют ключевые события в стране и в основном детьми не обзавелись, ругали меня, что я «втягиваю» ребенка во взрослую жизнь… Нет взрослой и детской жизни, она у нас с нашими детьми общая, а вот у вас «детская» жизнь, даже если вам за полтинник). Так вот наши восьми-девяти-летние сыновья и дочери вообще неплохо ориентируются в хитросплетениях российской общественно-политической жизни, выборы обсуждают, и еще точно знают, от чего их мамы бледнеют, а в глазах появляется недобрый совсем не характерный для мирных людей блеск…
Наши дети растут. Когда вырастут, наверное, опять будут в меньшинстве. Но какое же счастье, что есть такие люди сейчас, и будут такие всегда, что эти люди не готовы мириться с несправедливость, и готовы тратить силы и нервы на незнакомых людей, способны сострадать и жертвовать своими интересами ради сохранения баланса «добра и зла» (*в кавычках, потому что это не черно-белые понятия, это не антонимы: честность противостоит корысти, доброта – равнодушию, сила воли – лени и т.д.)
Вчера Ольга сказала, что не мы здесь власть. Да, это так. Но мы здесь люди, а не бараны. Как просто и верно сформулировали вдвшиники: мы Люди, а не лохи, а те другие – не боги. Правда за нами, а победа приложится, рано или поздно, но обязательно!

А теперь передаю наконец-то слова поддержки:
"Сил Вам, здоровья и скорейшего воссоединения с Алексеем. За нашу и вашу свободу! Ольга Романова, держитесь!

А мама отдала мне Нью Таймс со статьей Оли Романовой и моими фотографиями...

NewTimes.ru Зэк голосующий Полный текст

...Подошло время закрывать участок и считать голоса. К тому времени остались мы вдвоем с Сашей Астаховой, фотокорреспондентом из газеты «Ведомости». Закрыли участок, осмотрели урны, произвели всякие необходимые действия — Саша все это снимала, а я совала нос повсеместно.

Начали считать. Минут через 20 молодой офицер возмутился: «А что это у меня один Путин?» На него шикнули. Ровно в 20.30, я посмотрела по часам, прозвучал вопрос: «Зюганов есть у кого-нибудь?» В 20.32 обнаружился первый бюллетень за Миронова.

Один из членов комиссии продемонстрировал Адаму Абдулаевичу чуть надорванный бюллетень. Адам Абдулаевич показал его мне — это был голос за Путина. «Нормальный бюллетень, не испорченный», — сказала я. «Нет, нет и нет, ма! — ответил Адам Абдулаевич. — Я понимаю, что все за Путина, ма! Но закон есть закон, ма!» Я не стала спорить.

На одном бюллетене напротив фамилии «Путин» в квадратике было четко выведено: «Митингам нет!» На другом — надпись «черный царь». Еще в квадратике напротив фамилии кандидата Путина граждане рисовали короны, многие — французские лилии, но в основном там старались или четко расписаться, или вывести свою фамилию, чтобы было понятно, кто именно за Путина.

В бюллетенях за Прохорова фантазии было меньше: в нескольких Прохоров был отмечен знаком доллара в соответствующем квадратике, и все. За Миронова, Зюганова и Жириновского голосовали скучно. Одна галочка была поставлена вверх ногами, но только одна.

«Стоп!» — в какой-то момент закричал страшным голосом председатель УИК № 3222 товарищ Стряпухин и львом кинулся к одному бюллетеню. Оказалось, бюллетень за Миронова попал в стопку для бюллетеней Зюганова. Адам Абдулаевич пресек обсуждение происшествия: «Разговоры — это лишняя болтовня, ма!» В наступившей тишине было слышно, как из компьютера поет Вася Обломов, как раз последний куплет: «В Магадан, бля!» Я подошла к Саше Астаховой: «Ты ведь слышишь? А то мне не поверят». У Саши были квадратные глаза. Мы с ней обе понимали, что видим реальный результат реального голосования. Даже если бы людей принуждали голосовать не так, как они хотели, у них была возможность дать нам знать. Хотя бы на следующий день, хотя бы через жену или адвоката.

Стопки четырежды пересчитанных бюллетеней лежали на стульях, каждый из которых был именным. Стул с надписью «Жириновский» смотрелся вызывающе жалко.

«Твою мать!» — отчетливо сказал Адам Абдулаевич, оглядывая стулья...

(первый раз, кажется)

Знаете, митинги-митингами, выборы-выборами, но в данный момент важнее, на мой взгляд, жизнь конкретной пары - Ольги Романовой и Алексея Козлова. Давайте сделаем так, чтобы Алексея не посадили! Я не знаю как именно, есть умные люди, которые предложат варианты, надеюсь. Письмо - это правильно, но малорезультативно (хотя чем больше подпишет людей - тем лучше). Давайте все вместе думать! Но мы просто не имеем права спокойно допустить такой вариант развития событий... или всем нашим гражданским порывам - грош цена. Как там Навальный на митингах кричит: один за всех и все за одного! Ну так давайте воплощать призыв в жизнь!!!